Судебный следовательТалов

Талов открыл сундук у стены и отложил в сторону зимнюю шубу и старый тулуп. Под ними лежала стопка тетрадей в серой обложке. Нижняя была тонкая, с загнутым углом, и Талов помнил её на вес. Он вынул её. На обложке стояло: «Рабочий журнал. 1881».

Открывать её он не стал.

Тюрина поглядела на тетрадь, потом ему в лицо и спросила уже тише:

— Далеко ли, батюшка?

— На остров. Вниз по Волге.

— Надолго?

— Ну, как пойдёт.

Он достал из-под кровати дорожный саквояж и уложил бельё, воротнички и бритву. Тёплого, пахнущего самоварной сажей Огарка он взял со скатерти и сунул за пазуху. Огарок повозился и устроился.

Тетрадь он положил на самый верх последней. Замок саквояжа щёлкнул.

Рапорт лежал на скатерти под стаканом. Дважды подчёркнутое «подписать» было видно и отсюда.

Двенадцать лет назад, тоже в июле, дело было такое же ясное. Статский советник Лузгин в выстуженном кабинете, теплодей под стражей. Замер в кабинете делал Талов. По его замеру теплодея и осудили.

На суде Талов сидел в зале и молчал. Через девять лет теплодей умер в ссылке.